Стон и шепот  - Стелла Грей

В глазах Крыштановской появилась та особенная, отчетливо узнаваемая женская зависть. Я, словно со стороны, увидала себя: в брендовой одежде, с перепуганным лицом, и… потрясающе красивого мужчину в немного прозрачной от воды дорогой белой рубахе, которого ничуть не портили мокрые волосы и влажная после дождя кожа.

Света не знала, что из себя представляет Коршунов, и видела лишь внешнюю сторону ситуации, которая очень отличалась от внутренней картины, доступной мне.

– Я смотрю, теперь у тебя, Демина, в принципе проблем нет. Академ взяла, чтобы удобнее богатенького Буратино ублажать было? Ну, еще бы: где учеба, а где инвестиции в ближайшее будущее и туфли от Гуччи, да?

Я побледнела и пошатнулась, словно Крыштановская меня с размаху ударила по лицу. Но не успела что-то сказать или начать оправдываться, как Руслан выступил вперед, мягко отодвигая меня за спину, и настораживающе доброжелательно спросил:

– Вас же Светлана зовут?

– Да, – с некоторой запинкой ответила девушка, жадно глядя на начавшего диалог Руслана.

– Учитесь вместе с Евой, как понимаю. Петь любите, значит, – все так же ласково продолжал Коршунов, а его улыбка все больше и больше напоминала оскал. – И, наверное, не хочется голос потерять? А то с Евой это случайно получилось, но с вами может произойти очень даже намеренно. И не только это…

– Вы… вы на что намекаете?! – Голос Крыштановской взлетел на высокие, фальшивые ноты.

– Да я прямым текстом говорю. Как ты верно заметила, я богатый Буратино. Очень, очень богатый… И знаю толк в специфических наказаниях за болтливость. Поэтому искренне советую уподобиться мудрой женщине из одной басни и набрать в рот воды, дабы язык пургу не молол.

Светка несколько секунд тупо хлопала огромными коровьими ресницами, а после судорожно кивнула, стиснула сумочку и выбежала из аптеки, так ничего и не купив.

А я осталась наедине с “богатым Буратино, знающим толк в специфических наказаниях”…

– Ну что, покупаем, что хотели? – вновь нейтрально-доброжелательным тоном спросил Руслан и, взяв меня за руку, потянул к прикрытому прозрачным стеклом стенду.

Я усилием воли переключилась на актуальную тему, и мы с помощью фармацевта выбрали нужные препараты, хотя даже она сказала, что от стресса на работе рецепта лучше отдыха пока не придумали.

Коршунова отчетливо перекосило.

К сожалению, у меня не получилось выбросить из головы произошедшее в аптеке. С одной стороны – страх разоблачения, а с другой – страх перед Коршуновым.

А ведь я и правда забыла о том, каким жестким он может быть. Поймав себя на последней мысли, грустно вздохнула. Вот же… люди! Как быстро мы забываем все плохое, стоит обидчику погладить не против шерсти, а по ней.

– Все, а теперь поехали домой, – спокойно проговорил Руслан, обнимая меня за плечи, но на этот раз нежно и едва ощутимо. – Дико устал, и единственная мечта: кровать. Спать хочу.

Это “спать” набатом прозвучало в моей голове. Домой-спать-кровать в моей голове перемешались, выкинули лишние буквы и на выходе слились в слово “секс”.

Прямо сейчас. Как вернемся. Не зря же он со мной возится целый вечер?!

Вот еще таблетки от головы купили, и ему точно легче станет. Зря я тогда топор не посоветовала, как наиболее действенное средство.

* * *

Дорога до дома прошла в напряженной, гнетущей атмосфере. Притом, судя по спокойному лицу Руслана, угнетала наша поездка только меня. Сам Коршунов пришел в себя и даже периодически заводил беседу на нейтральные темы, но я отвечала кратко и часто невпопад, поэтому спустя пару попыток мужчина оставил идею разговорить меня.

Единственным островком тепла и спокойствия была свернувшаяся на коленях Пятнышко, которая пригрелась и старательно мурлыкала.

Ну а я мучительно думала о ближайшем будущем. От меня потребуется надеть красивое белье и встречать господина в наиболее привлекательной позе, или он захочет сам раздеть? А можно в темноте, или Руслан не согласится?

К концу пути голова разболелась уже у меня, и топор удвоил свою привлекательность, как наиболее радикальный инструмент.

Весь путь к дому напоминал мне дорогу на эшафот. Когда ты обреченно идешь по настилу навстречу смерти, настолько полно осознавая ее неизбежность, что даже не делаешь попытки сбежать.

Неожиданности начались в тот момент, когда Руслан прошел в свою спальню, при этом оставляя дверь открытой, а меня в коридоре за ней. Он аккуратно положил на круглый столик телефон, с тихим стоном ослабил верхние пуговицы рубашки и направился в ванную со словами:

– Я в душ. Покормишь пока кошку, чтобы ночью не орала? А потом приходи.

Бабах! Душа ушла в пятки вместе с упавшей на пол челюстью. Я покосилась на Пятнышко, почесала все еще круглое кошачье пузо и пробормотала:

– Ну, пойдем… Выбора-то все равно нет.

На кухне я положила в блюдечко купленную в ветеринарной клинике еду и с умилением пронаблюдала, как кошка поедала ее. За прошедшие часы она вновь нагуляла аппетит и теперь с каждой секундой все больше и больше напоминала меховой шарик.

Это зрелище немного отвлекало меня и успокаивало. Вот только ненадолго.

Все хорошее рано или поздно заканчивается… Так закончился и ужин у Пятнышки. Поставив блюдце в мойку, я подхватила тихо мявкнувшего котенка на руки и отправилась обратно. Когда я вернулась, Руслан уже сидел на постели в халате и просматривал какие-то сводки.

Аккуратно опустила кошку на пол. Она огляделась и, на мягких лапах подкравшись к кровати, свернулась клубочком на краю свесившегося сверху пушистого покрывала.

– В душ пойдешь? – кинув на меня беглый взгляд, спросил Коршунов.

– Да!

Радостно зацепившись за возможность отсрочки, я метнулась в ванную и, закрыв за собой дверь, прислонилась к ней спиной.

Заметив на комоде аккуратно сложенные кружевные маечку и шортики, я горько усмехнулась, подумав, что Руслан у нас решает от а и до я. Даже выбирает форму одежды, в которой он в первый раз собирается меня трахнуть.

Душ я принимала до безобразного долго, всерьез рассчитывая, что уставший за день Коршунов вырубится не дождавшись, и дефлорация сегодня не состоится. Но время текло слишком поспешно. На том рубеже, когда задержка начинала выглядеть совсем уж плохо, я все же вылезла из ванной и, переодевшись в сексуальные кружавчики, отправилась на заклание.

Надежды, что Коршунов уже спит, не оправдались. Стоило мне появиться на пороге, как он отложил телефон на прикроватную тумбочку и насмешливо проговорил:

– А я уже думал, что ты там утопилась с горя. Иди сюда, Ева…

Десять шагов до кровати показались мне самыми длинными в жизни, потому что для каждого приходилось делать усилия над собой, и одновременно самыми короткими, ведь закончились они до безобразия быстро.